Есть ли на Кубани мова?

22 October 2009 Культура

Missing

В прошлом ипозапрошлом годах в Краснодаре проведены научно-практические конференции обисторико-культурных связях Кубани и Украины: «Кубань - Украина». Дело, вродебы, доброе, но обернувшееся почему-то скандалом. Иначе как назвать тотбеспрецедентный факт, что «кубанские украинцы» выпустили по итогам этих конференций свои тезисы докладов, а кубанскиеучёные – свои. Такого размежевания, такой неприязни между этнографами,фольклористами, филологами Кубани и «кубанскими украинцами», то естьроссийскими же исследователями, проживающими на Кубани, ещё не было. Это итребует ответа на вопрос: почему так произошло? Требует не только радифилологического интереса. Слишком уж памятно то, что «горячие точки» прираспаде Советского Союза начинались именно с языковых проблем…

Длясопоставления и анализа возьму доклады двух основных оппонентов: Н. И. Бондаря«Некоторые формы взаимодействия русской и украинской традиции в условияхКубани» и  представителя «кубанскойукраинистики» А. М. Авраменко «Третий сборник «Кубань - Украина» и некоторыепроблемы кубанской украинистики». Как видим, уже в названиях работисследователей обозначена не только не сходная проблематика, но и таящая в себеконфликт. Несложно заметить, что оба исследователя по разным причинам имотивациям отступают от темы конференций. Тема обозначена как русско-украинскиесвязи и взаимодействия. Но русско-украинские, как и всякие иные, двусторонниесвязи и взаимодействия – это система организационно-юридических мероприятий идоговорённостей, направленных на сближение братских народов. Это важная сторона в жизни народов, но всё-такиносящая внешний, более познавательный, чем собственно исследовательскийхарактер. Но, тем не менее, наши оппоненты отступают от заявленной темы.Получается почему-то разговор двух сторон, не слышащих и не желающих слышатьдруг друга. Такое положение, как понятно, не может сложиться по какому-тонедоразумению, а только по причине некой мировоззренческой и идеологическойозабоченности.

Заявленнойтемы - русско-украинских историко-культурных связей наши оппоненты по сути некасаются. Но переходят к, вроде бы, более глубокому аспекту проблемы: кпроисхождению и особенностям кубанской локальной культуры, основанной на своеобразномкубанском диалекте. Тут-то и выходит не дискуссия вовсе, а некая недостойная перебранкасерьёзных исследователей.

Представители«кубанской украинистики», проживающие на Кубани, а также подключённые и сУкраины, изначально, принципиально и вполне определённо высказываются в томсмысле, что кубанская локальная культура их нисколько не интересует, как ирусская культура вообще. У них другие задачи. Они озабочены  проблемой украинского языка в России,  положением украинцев в России, проблемамиукраинской истории и культуры, «срочными мерами по сохранению украинскогоэтноса во всем мире» (А. М. Авраменко). Из такой установки, как совершенноочевидно, двусторонних связей и  взаимодействия не получается. Это называетсяне так.

Неполучается взаимодействия потому, что при этом проблемами диаспоры подменяютсяи проблемы историко-культурные, и сами связи и взаимодействие между народами.Ведь по А. М. Авраменко всё сводится к связям кубанской украинской диаспоры сУкраиной. И не более того. Всякие же возражения на сей счёт А. М. Авраменкообзывает «шипением недоброжелателей». Это «упреждение» какого бы то ни былообсуждения не может не озадачивать, ибо слишком уж оно не похоже надействительно научный подход к проблемам филологическим и этнографическим.

Вопрос ведьставится вовсе не о культурных связях народов и не о взаимообусловленностинаших культур, такой естественной, а так: есть ли на Кубани украинцы иукраинская мова? Разумеется, не только на Кубани есть и украинцы, и мова, но ипо всей России. Но на Кубани, в отличие от других  регионов России, проблема «уточняется»своеобразно: все балакающие кубанцы и есть украинцы, а потому никакогокубанского диалекта нет, а есть мова, и никакой локальной кубанской культурынет, а есть украинская культура. А стало быть, Кубань – это Украина. Вотнехитрая логика «кубанской украинистики», которую научной назвать нельзя ужникак.  А потому как ни крути, со стороны«кубанских украинцев» получается спекуляция на том, что в кубанском диалекте ив кубанской локальной культуре в силу исторических обстоятельств присутствуетмощная струя украинской языковой стихии.

Своюглавную идеологему, состоящую в том, что Кубань - это и есть Украина,«кубанские украинцы»  демонстрируютвполне определённо даже, казалось бы,  вмелочах. Ведь название их содружества и конференций «Кубань - Украина» говоритоб этом недвусмысленно.  Назови они их«Кубань и Украина», никаких вопросов не возникало бы. Но «Кубань - Украина» понормам грамматики иначе и прочитать невозможно, только как «Кубань - это Украина».Почему этот подвох повторяют кубанские исследователи, неведомо.

Естественно,никакой диаспоре не возбраняется заниматься своей культурой. Более того, наКубани, как я заметил, культурам диаспор уделяется больше внимания, чемсобственно культуре коренного русского населения. Впрочем, как и по всейРоссии, что вытекает из давней либеральной политики – замечать культуры малыхнародов, но не замечать культуры русского народа. Но проблемы диаспоры не могутбыть проблемами основного населения региона. «Кубанские украинцы» же ставятвопрос именно так. Требование же открытия сотен украинских школ, закрытых в1933 году, означает возврат к печально известной волюнтаристской украинизации Кубани, о которой, впрочем,умалчивается. Но ведь выходили материалы этой украинизации, которые без ужаса ичитать невозможно: «Украинизация Кубани». (Материалы по истории культуры Кубани1920-30-х годов. Составитель И. И. Левченко, Краснодар, 1991). А это ведь былосовсем недавно, в поколении моих родителей. А потому, когда А. М. Авраменковыдвигает такой научный «аргумент», вкупе с «украинской энергетикой» и «аурой»,мы должны признать его не научным и в определённой мере даже хулиганским: «Аесли кто-то думает, что поддержка связей с Украиной поощряет украинскийсепаратизм, то таким деятелям надо срочно обращаться к психиатру».

Примечательно,что требование мовы для Кубани у А. М. Авраменко каким-то образом сочетается сеё здесь отсутствием: «В современном Краснодаре на улицах не слышно украинскойречи». Однако её не слышно вовсе не из-за её гонимости, а по причине отсутствияукраинцев, носителей этого языка или из-за их малочисленности. Но кубанскийдиалект слышен, и в Краснодаре, и в станицах. Но всё дело в том, что мовой онне является.

Чем онявляется в действительности? – на этот вопрос и должны были бы ответить учёные.Примечательно, что в народе живёт это различие между мовой и кубанскимдиалектом, живёт осознание своего культурного своеобразия. На обывательскомуровне кубанский диалект называется «суржиком» или «пэрэвэртнем». Народ даже иронизирует по этому поводу,скажем, в пословицах: «Лизла по лестнице, упала з драбынэ», «Наш топор вашусокыру попёр», «Ужин не нужен, была бы вэчеря» и т.д. Итак, в народе осознаётся своя языковая и культурнаяособенность. Нет её почему-то только в научной среде. Во всяком случае, она непредставлена на большом этнографическом материале. И учёные всё ещё сокрушаютсяо том, что проблема «недостаточно изучена». В таком случае, когда же она будетизучена, если уже, по сути, ушло поколение людей рождения начала миновавшеговека, наиболее активных носителей локальной кубанской традиции?..

Но есливопреки реальному состоянию диалекта выдвигаются отвлечённые идеи, какимдиалекту следует быть по убеждениям сторонников «кубанской украинистики», тоэто называется как угодно, но только не научным подходом. Та же настойчивость,с которой они отстаивают явно не научные положения, даёт право предполагать илиидеологическую предвзятость или же политический заказ, что среди деятелейкультуры с «перестроечных» времён вовсе не является редкостью…

Нельзя неотметить ещё одну странность в логике А. М. Авраменко. Если состояние культурыи в Украине, и в России таково, каково оно есть, когда сам исследовательпризнаёт «гибель русской культуры в самой России», в таком случае к комуобращены его претензии об особом положении украинцев в России и их мовы? К политикамили к кубанским учёным? Ясно, что то состояние культуры, в каком она находится– наша общая беда. И поправить её могут сообща только сами деятели культуры. Нотогда почему вместо понимания этого – претензии? Явная несообразность.

А. М. Авраменконаходит скорое и давно уже дежурное объяснение: виноваты-де «чиновники». Но безчиновников никакой государственный аппарат работать не может. Значит, дело не вчиновниках самих по себе, а в чём-то ином. А если они «такие», то почему?  Какая идеология и политика позволяет им быть«такими»? Это ведь не праздные вопросы для серьёзного исследователя.

Н. И. Бондарьуже давно, как и в указанной работе, обосновывает кубанскую локальную традицию,зависящую вроде бы как от русского, так и от украинского начал. При этом как быне замечает, что определение кубанской локальной культуры и кубанского диалектане является, строго говоря, проблемой русско-украинских связей и отношений. Этовнутреннее дело нашей  культуры являетсяпроблемой взаимопроникновения и взаимозависимости наших культур. Он совершенноверно рассказывает о «сравнительно-историческом методе», в результате котороготолько и можно прийти к каким-то выводам. Скажем, в песенном наследии,  чтобы оценить кубанскую песню украинскогопроисхождения и заметить её трансформацию в новых условиях, надо выявить все еёварианты на метропольной территории и ту же работу проделать на изучаемойтерритории. И только после этого мы получим право на какие-то выводы.

На это таки хочется сказать уважаемому учёному: ну так делайте эту трудоёмкую работу также правильно, как вы её описываете. Но в том-то и дело, что такаяисследовательская работа, судя по издаваемым научным сборникам и материаламнаучных конференций на Кубани, по сути, не проводится. За исключением каких-тоэпизодических ситуаций. Не проводится такая работа, кажется, со временивыдающегося фольклориста и композитора Григория Митрофановича Концевича(1863-1937). В таком случае, что мы можем представить в ответ на явнонесправедливые и ненаучные декларации «кубанских украинцев»? Описание того, какнадо проводить исследовательскую работу? Явно недостаточно.

Кроме того,учёный, обосновывающий кубанскую локальную культуру, почему-то сводит её лишь кказачеству, признавая его субэтнической общностью. Но ведь говорить о казачествекак таковом, которое вот уже скоро век, как жесточайшим образом уничтожено, неприходится. Можно говорить лишь о потомках казаков,  наследовавших и несущих в себе некую частькультуры своих предков.

Нонаселение Кубани в его славянской части далеко не состоит исключительно изпотомков казаков. Почему же эта значительная часть жителей Кубани, по сути,выпадает из так понимаемой кубанской локальной традиции? По всей видимости, Н. И.Бондарю понадобилось локальную культуру свести лишь к казачеству затем, чтобыпредставить эту этническую общность на Кубани, принадлежащую лишь русскомународу, а значит и кубанский диалект – диалектом русского языка. Не слишком лидорогая цена этого умозаключения? Во-первых, несправедливого, во-вторых, дающего повод «кубанскимукраинцам»  утверждать, что кубанская«балакачка» - это диалект украинского языка и даже сама мова…

Вместе стем то, что уже сделано на Кубани на этом поприще за многие годы, почему-то невходит в научный обиход, кубанскими учёными упорно не замечается. Но какая жеможет быть наука без преемственности, без усвоения того, что уже достигнуто?Полагаться же лишь на свои личные «полевые исследования», в то время когданародная традиция затухает и надо искать иные формы её поддержания, явнонедостаточно.

И тут яопять должен напомнить о выдающемся паремиологе – специалисте по пословицам ипоговоркам, полиглоте, историке, археологе, мыслителе Сергее ДаниловичеМастепанове (1913-2002). Ну представим себе ситуацию: учёный с мировым именем,уровня В. Даля и О.Трубачёва, наш современник, родом из казаков станицыОтрадной, в значительной части своего творчества работавший именно на кубанскомязыковом материале. Давно разрешивший проблему взаимопроникновения ивзаимодействия русской и украинской культурных традиций. И он оказываетсякубанским этнографам, фольклористам и языковедам как бы ни к чему. Они егопросто не знают. Во всяком случае в их трудах на С. Д. Мастепанова я не нашёлни одной ссылки. Проще, конечно, препираться с «кубанскими украинцами» попредвзятым, а то и явно провокационным «проблемам», чем предъявить городу имиру то, что в кубанском диалекте уже сделано.

Овыдающемся учёном я рассказал десять лет назад в книжке «Кубанские пословицы» ив первом выпуске своего альманаха, разошедшихся по Кубани значительно большимитиражами, чем научные труды. Наконец, в массовых газетах «Кубанские новости» и«Новая газета Кубани» поставил вопрос о спасении крупнейшего  на сегоднясобрания пословиц народов мира С. Д. Мастепанова, картотека которого тихопогибает на Ставрополье… Ни один учёный Кубани не проявил к этому никакогоинтереса, в отличие от московских и особенно санкт-петербургских  учёных. На публикацию статьи «УчительМастепанов» в «Новой газете Кубани» сымитировал заинтересованность наследиемвыдающегося учёного департамент культуры краевой администрации. Но далееразговоров дело не пошло. Но разве не центр традиционной культуры при Кубанском казачьем хоре, возглавляемый Н. И. Бондарем,должен был обеспокоиться этим? Но коль этого не произошло, есть основаниеусомниться в искренности борцов за кубанскую локальную традицию.  По всей видимости, здесь преобладаюткорпоративные интересы, устремления самоутверждения и т. д.

К сожалению,я также не нахожу ссылок в исследованиях кубанских учёных на глубокую работу,диссертацию В. П. Чалова, защищённую им в Московском педагогическомуниверситете ещё в 1981 году: «Историко-лингвистический анализ фразеологиикубанского казачества, отражающий его историю, военный быт и духовнуюкультуру». Более того, доходит до ситуаций, в учёной среде не допустимых. В2006 году группа учёных армавирского педагогического университета выпустила«Фразеологический словарь говоров Кубани». Но, как оказалось, о фразеологическом словаре В. П. Чаловаони просто не знали… Давно уже надо бы издать эту работу В. П. Чалова. Нокубанским исследователям за своими теоретическими, а нередкопсевдотеоретическими построениями заняться собственно этнографическимматериалом, видимо, недосуг.

Наконец,первый сборник кубанских песен, составленный и выпущенный поэтом ИваномВараввой в 1966 году, давал богатую пищу для обоснования кубанской локальнойтрадиции. Но о нём, кажется,  напрочьзабыли. Между тем этот первый сборник песен – вовсе не то, что сборники,выходившие в дореволюционное время.  Ведьпоэт собрал песни, которые уцелели или воскресли в народе после страшныхреволюционных потрясений, массовой высылки кубанцев, голода 1933 года, ВеликойОтечественной войны.

Болеедесяти лет назад, выпуская свой авторский словарь «Кубанский говор», япредложил признать за кубанским диалектомдва материнских языка, в равной мере – русский и украинский. Но не толькоэта проблема, но и сам словарь кубанскими учёными всё ещё остаётсянезамеченным. И это при том, что он вышел массовым тиражом двумя изданиями иактивно обсуждался в обществе. По выходу словаря на меня набросились «кубанскиеукраинцы» с претензией в том, что я-де искажаю их золотую мову. Ни одинкубанский учёный в той дискуссии участия не принял.  Принимали участие читатели, образованныелюди, но не учёные. Можно ли это назвать живой заинтересованностью проблемамилокальной культуры и кубанского диалекта? Разумеется, нет.

Из всегоэтого можно сделать вывод, что кубанская локальная традиция, как и кубанскийдиалект, пока никому не нужны. «Кубанским украинцам» они не интересны, так какмешают их политиканству на поприще филологическом.  Кубанский  диалект для них – лишь искажение мовы, тем неменее при этом они настаивают, что Кубань – это Украина. И вместе с темпризнают, что мовы на Кубани нет… Такая вот получается алогическаянесваримость.

Такаяалогичность, конечно, не может быть случайной, не может проистекать отнедопонимания учёными и исследователями сути дела. Не может она проистекать иот любви к родной мове, ибо истинная любовь к своему языку и своей культурепредполагает интерес к другим языкам и культурам.

Кубанскиеучёные «затеоретизировались» до такой степени, ссылаясь на «недостаточнуюизученность кубанской традиции» (кто же кроме них должен её изучать?), что незнают, что же надо предъявить на явные выпады нефилологического характера. Апотому и рассказывают, как надо изучать локальную традицию согласно«сравнительно-историческому методу». Рассказывают, разумеется, правильно.
Назад на главную →
Добавить комментарий

Оставьте комментарий:

captcha

Комментарии читателей:

Userpic

titsGroopoups

04 June 2010, 19:51

спасибо за интересную информацию

Userpic

Батовенко

03 May 2011, 17:14

Щирості в опусі п. Ткаченка мен-ше ніж "кіт наплакав", і є ли-ше яскравим свідченням "махрового" політиканства на догоду "власть предержащим".Чому б не придивитись до досвіду розвитку французької у канадському Квебеку або каталонської чи баскської в Іспанії. Але московітам видніше. Звідси заборона усього україн-ського в Зеленому Клині, на Во-ронежчині тощо. (Ведь надо же из чего то лепить русский-маск-овский народ...).....Может китайским пора заняться...

Userpic

Сашко

17 December 2011, 16:48

"Коренные" русские на Кубани - обнаружено " учеными" .

Userpic

Сильвестр Коваль

18 March 2012, 06:20

Украинцы жывущиые в княжыстве масковском Стисняютса признатса что ани Украинцы. Ета нитока на Кубани но ина Варонижчене в Белгороде кароче Украина от карпат до кавказкх гор

Userpic

Кубаноид

12 April 2012, 13:32

Пусть хохлы лучше "вспомнят" о русском Причерноморье( Николаевскоя, Херсонская область, Днепр и т.д.), где нагло и тупо проводят насильственную "украинизацию" в большевистских традициях... Про "Зеленый клин" ( Дальний Восток) вообще смешео...