Поделись с друзьями:

Что думают о современном фермерстве в России и на Кубани те, кто, кормится от земли? Удается ли современным хлеборобам сохранять внутреннюю связь и гармонию с природой, без которой крестьянский труд неизбежно превращается в ярмо? Есть ли у них гордость за свой труд и осознание собственной значимости? Надеемся, что участники спецпроекта «НГК» «Соль земли» – известные в Краснодарском крае фермеры – помогут найти ответы на эти непростые вопросы. Открывает новую рубрику Сергей Ревенко – фермер из хутора Бейсужек Второй Выселковского района

«НГК»: Сергей Юрьевич, что заставило вас пойти в фермеры? Вспомните, как все начиналось…

С. Ревенко: Выросли мы с братом в деревне и хотели остаться жить в деревне. Но родители, хлебнув сельской жизни, в которой нет выходных, всегда говорили: «Мы, конечно, вас не прогоняем, сами смотрите, может, всё-таки в город поедете…» Мама и отцу предлагала не раз переехать в Краснодар, где у нее жила сестра, а отец отказывался, он у нас любитель рыбалки, охоты. После школы поступил в Ростовский железнодорожный институт, пошел по стопам брата. Раньше из вузов не брали в армию, а с нашего года начали брать в армию. Отслужил в Чехии, в войсках связи. Я очень благодарен, что меня страна послала за границу. Молодой пацан со школьной скамьи, я увидел, что где-то есть порядок. Воинская часть сильно отличалась от нашей «учебки» в Свердловске. За границей стремились к порядку. А когда вернулся домой – начал наводить порядок, как в воинской части – обновил дома фундамент, покрасил ступеньки. В 1991 году окончил учебу, получил железнодорожную специальность, женился. Супруга окончила учебу в 1994 году. Это как раз 90-е годы… Студентами мы приветствовали это время перемен. Распределения уже тогда не было, пошел работать в вагонное депо в Краснодаре, это 1992-1993 годы, сел и посчитал, что для семьи нужно. В первую очередь – жилье. Квартиры специалистам молодым уже перестали давать к этому времени. Брата еще поставили на очередь (через 11 лет получил жилье), а мне честно сказали, чтобы не рассчитывал, дома уже вагонное депо не строило. Зарплата у железнодорожников была неплохая, ценили их еще какое-то время после советских лет. Железная дорога считалась вторым, после военного, стратегическим направлением. Приезжаю в хутор, мой одноклассник выучился на агронома, а так мало получает! Колхозы тогда уже валились. Считал, считал и пришел к выводу, что на жилье не заработать честным трудом. А тут наш знакомый в хуторе Зыбинский, Борис Иванович, выходит из колхоза в фермеры. Вместе на охоту ездили. Он работал в колхозе, был передовым механизатором, человек – трудоголик. Вот вместе и начали, но потом он не смог нас удержать. У него такая черта, не может терпеть тех, кто меньше его работает. Он за сутки вспахивал 50 гектаров на «Кировце» в колхозе, сейчас на John Deere редко кто так сможет! Он выходил с боями из колхоза, забирал свои паи – 5 гектаров, и 30 гектаров ему как первому фермеру из фонда перераспределения сразу дали. Мы каждые выходные охотились – мы об охоте говорим, а он – о своих проблемах. Вышел он из колхоза среди зимы. Просил колхоз отдать ему и имущественный пай – у нас раньше в колхозах был мехотряд, в котором была бэушная техника, брошенная на металлолом. Он просил у председателя отдать ему тракторенок. Но тогда была борьба – дай хорошо жить фермеру, хорошие механизаторы разбегутся из колхоза. Председатели еще надеялись удержать колхозы. По большому счету, правильный путь был – акционироваться. Всё равно – один в поле не воин. И даже те, кто выходили, либо сразу большой объем набирали, либо кооперировались. Так и выживали. Вот он вышел, в первый год с женой и дочкой посеяли – у кого-то попросил трактор, сеялку сделал из металлолома. Что греха таить, за счет колхозов мы частично и развились. За прошлое немного стыдно, что колхозы развалились. Но ведь ни у кого не хватило силы воли убрать лишних людей, а рыночная экономика требовала этого. На 4 тысяч гектаров – 500 работников, и как они собирались нормальную зарплату платить? Мы же 200 гектаров вдвоем, втроем обрабатывали. В чем гибкость-то была, и почему мы выжили? Когда Борис Иванович выходил, ему 40 гектаров дали, я выходил последний. Я тогда еще помогал Борису Ивановичу на уборке. Посадил он меня на комбайн «Херсонец» убирать кукурузу. У комбайна две педали – вперед и назад. Мне понравилось. Единственное, когда поломка, то беда. Мы неделю проработали, Борис Иванович телегу набрал и повез на кагат сыпать. Я езжу и считаю: вот Борис Иванович взял эту кукурузу, сейчас на фураж сдаст, на элеватор, а почему бы эту кукурузу – не на кочан, да на море отвезти? А мы с огорода тогда приторговывали, пока я учился. Возили картошку на рынки. В колхозе люди жили, даже не знали, что там на рынке происходит. Некоторые торгаши приезжают: «Вы тут – среди миллионов!» Взглянут на наши огороды по полгектара. А мы сажали кукурузу, старались прореживать ее, чтобы меньше ее полоть. Тяпаешь ее, тяпаешь, а осенью ее убрал – на месяц хватало 50-ти уткам, и всё. А потом, когда стал ездить на рынок, смотрю – кукуруза вареная, за початок – 1 рубль. Один раз набрали кукурузы, второй… Родители также и работали, колхоз пугал: если родители выходят, то лишают хлеба. А я решил: почему бы не выйти? Мне дали надел в 5 гектаров, хотя я не был акционером, и 16 гектаров дали из фонда. В основном народ боялся бумажной волокиты. Мы тогда вышли, пять фермеров. Я считаю, что наши колхозы погубила наша техника. Раньше механизаторы в колхозе всю зиму разбирали технику, сейчас мы работаем на импортной, потому что то, что наши делают производители, никакой критике не поддается! Вот сегодня ездил, «УАЗик» смотрел, тумблер не прикручен и так далее; единственное, что радует – не сильно подорожал, хотя импортная техника уже в разы подорожала.

Помню, после первого года работы я взял кредит и купил первый отечественный дискатор БДТ-3. Выезжаем на поле, 5 гектаров, думаю, сейчас задискую. Час работаю – колесо отпало. Я в бригаду, на стан, к Борису Ивановичу. Он и говорит: «Оно и понятно, надо ж было его сначала разобрать, прикрутить!» А в нем – полтонны веса, не поднять. Мы – в колхоз, к бригадиру: дай нам стогомет. День пропал. На второй день раму разорвало. Пришлось всё разбирать, варить, продумываем: где усилить – неделя на это ушла. Вот такая новая техника… А в колхозах было так: отработали они сезон, зиму разбирают, дефектуют и снова собирают; если не разобрали, обязательно на поле поломается. Почему нашей техники нет? Да потому что металла нет в России. Мы продали все ферриты, мы продали все присадки, поэтому наши заводы просто не могут сделать ту технику, которую делают за границей. Вот трактор John Deere хороший, трудно свой сделать

«НГК»: А под какой процент кредит тогда давали?

С. Ревенко: Борис Иванович первый вышел из колхоза, ему государственный кредит дали под 8% в «Кубинбанке», это 1992 год. Тогда Борис Иванович нам и сказал: «Берите кредиты, давайте, покупайте технику». Я всю жизнь боялся брать деньги в долг. Но всё-таки на второй год взял кредит в 3 млн, «Кубинбанк» предложил под 23%. Но всё равно было выгодно. Но тогда не решился я покупать что-то новое. Был у нас один человек, который занимался кооперативами, у него были бэушные трактор, сеялка Т-70, культиватор. Он с радостью мне это продал. Т-70 до сих пор работает, несколько раз перебирали. Тогда нипочем были семечка, пшеница. Мы посчитали, решили заняться овощами: арбузы, кабачок и т.д. И несколько лет этим я и занимался. Сам возил на рынок – часть оптом отдавал. Оптовики, в основном, – азербайджанской национальности, это их бизнес. Нам казалось, что тогда было трудно со сбытом, но то, что сейчас происходит… Тогда золотые времена были. У меня была «копейка» с прицепом, я, когда приезжал на рынок в Ростов в 6 часов, то до 9 часов я тонну кабачка распродавал, а если что-то оставалось, продавал торгашам в рядах. А сейчас не могут 20-30 кг за три дня продать. Почему много торгующих и цены такие? В 90-е был закон: если у меня под реализацию овощной магазин брал, он имел право накрутить не более 25%. Вот я привожу арбуз по 1 рублю, они по 1 рублей 25 копеек при мне его ставят; если они хотят поставить 1 рубль 50 копеек, то не под реализацию, а сразу рассчитываются и спрашивают меня, не против ли я такой цены. То сейчас у нас арбузы идут 2 рубля с поля, а вы сами видите, по какой цене они у вас идут: 10-12-15 руб. Или капуста. В этом году – не почем. Не нужна была. А в «Магните» – как была она 20 рублей, так и есть. А у нас, кто капусту выращивал, 30, 40, 50% задисковали, потому что она не шла. Насыщение идет очень большое. В апреле-мае этого года капуста была очень дорогая, а потом она пошла из Узбекистана, Туркменистана, и всё.  

«НГК»: То есть фермер в данном случае просто запахивает овощи?

С. Ревенко: Да. Всё верно. Бывают случаи – берут по рублю или два. Но это надо пригласить людей, заплатить им, потому что уборка – в основном ручной труд, это обойдется в три рубля. Если хочешь, чтобы люди заработали, при том, что я ничего не заработаю, – тогда тоже соглашаемся. Ну, а в «минус» нет никакого смысла работать, поэтому и дискуешь урожай. Это довольно часто сейчас бывает.

«НГК»: А с какими культурами такое бывает?

С. Ревенко: За последние десять лет всё было. Два-три года назад картошка не почем была. Сегодня все ориентируются на рынок. Если что-то дорого, то потом всплеск, да если урожай еще. Тогда станица Калининская чуть не бастовала. Потом лук «упал». Несколько лет было выгодно, а в этом и прошлом году цена поднялась. Капуста уже давно в «минусе». Арбуза много, и в этом году много садится. Морковка и в прошлом году, и в этом еще расходится. Сейчас еще не насадили яблоки и клубники. Хотя клубника в прошлом году – оптовая цена была 120 рублей, а в этом – уже 60-70. И не факт, что в следующем будет переизбыток. Яблоко труднее развести, но уже садов посадили много; кто без холодильников, тот начнет выбрасывать эту продукцию.

«НГК»: Вы всё-таки пришли к выводу, что с овощами будете работать?

С. Ревенко: Я специализировался на овощах до 2000 года, пока не начал валиться наш колхоз, и пайщики массово стали нам предлагать землю. Приехали одни москвичи, похозяиновали-похозяиновали, что-то у них там с деньгами произошло. Дошло до того, что паи якобы никому не нужны будут, бросят. И люди массово начали предлагать паи в аренду. Была «Электросила», потом «Красма» к нам пришла, потом мы должны были переходить в «Агрокомплекс». А все знали, что если переходить в «Агрокомплекс», то потом не так-то просто будет выйти, поэтому решили: лучше пойдем к фермеру. Мне жалко было колхоз. Многие потеряли работу. Если раньше для людей было дикостью – ехать за 13 километров в станицу на работу, сейчас уже ездят многие, привыкли. Тогда же все на месте работали – вот она ферма, кем-нибудь, но колхоз всё равно пристроит на работу.

«НГК»: На сегодняшний день сколько у вас земли в собственности, а сколько – в аренде в вашем хозяйстве?

С. Ревенко: Всего около 1360 гектаров, в собственности – около 100 гектаров, включая родительские паи, родственники отдали паи, и каждый год пайщики продают – кто-то хочет жилье приобрести, вот и продают. Я заметил, что если фермер меньше дает продукции, то уже давно выкупил паи. А если нормально дает – то люди не спешат продавать.

«НГК»: А животноводством вы не занимаетесь?

С. Ревенко: Нет. Родственники держат бычков. А мы, в соответствии с законом о плодородии, много сеем люцерны. Есть у нас арендаторы, которые дают землю, мы им часть зерном, часть сеном отдаем.

НГК: А сколько людей у вас работают в хозяйстве?

С. Ревенко: 23 человека. 

«НГК»: Круглый год?

С. Ревенко: Зарплату платим круглый год, но уже в середине ноября не работают.

«НГК»: А 23 человека – это включая вас и членов вашей семьи?

С. Ревенко: Да, жена бухгалтерию ведет. Хотя, когда перешли на ИП, вся ответственность легла на меня. Когда всё начиналось, довольно простой был бухгалтерский отчет, 5-КХ, я сам спокойно все заполнял – собрал накладные, сел раз в квартал – дебет с кредитом свел, 5-КХ заполнил и всё сдал. А с начала 2000-х заставили вести полный бухгалтерский учет.

«НГК»: А сколько детей у вас в семье?

С. Ревенко: Две дочери, они уже замужем, и сыну 8 лет. Два зятя пришли к нам работать. Попробовали работать в «Агрокомплексе», в магазинах торговать, вижу: то работает, то нет. Вся беда в том, что родители своих детей жалеют, мы так их воспитываем, что к 18-20 годам они еще ничего не умеют, их надо учить лет до 30. Я заставил их выучиться на трактористов, у одного есть права шофера. На уборке – на «КамАЗах», после уборки – на тракторах. Дочери выучились в сельхозе: одна – по налогам, вторая – на экономиста. Одна также бухгалтерию помогает вести. Другая дочь работала в «Агрокомплексе», сейчас в декрете. Но тоже, возможно, возьмем к нам. Бухгалтерам у нас работы хватает. Уходя в ИП, думали, будет меньше бухгалтерам работы. Ноябрь месяц, мы уже руки помыли, а бухгалтера еще пишут и пишут. Плюс еще почти каждый день звонят из администрации: отчет – то туда, то сюда, а чтобы его подать – надо сесть, сбить. Одно и то же, но везде надо доложить, отчитаться, плюс встречные проверки.

«НГК»: Вы считаете себя крестьянским сыном? Когда вы поступали учиться, у вас было желание сбежать от этих огородов? Тянуло вас к земле? Или это способ заработать деньги, потому что надо было кормить семью?

С. Ревенко: Мне очень понравилось работать на земле. У нас был историк в школе, Иван Поликарпович, и вот он, рассказывая про труды Маркса, Ленина, пояснял, что такое коммунизм. Это когда токарь придет утром на работу, четыре часа потокарит, а после обеда садится за перо писать научную работу – чего не хватает, как это улучшить. То есть труд должен чередоваться – интеллектуальный и физический, тогда он будет приносить максимальную отдачу. Труд главы фермерского хозяйства – в том, чтобы самому, попахав на тракторе, понимать, можно ли на таком тракторе изо дня в день работать. Я на первом тракторе, который у нас был, пахал в декабре 1994 года на сухую землю, как раз тогда морозы были, была порвана выхлопная труба, и ветер всю гарь в салон задувал; выглядел я тогда, как шахтер, а запчастей не было, чтобы наладить. Поэтому люди так и работали. А проедешь на импортной технике – другое дело. Если бы я сам не садился за технику, я бы не знал всех нюансов.

«НГК»: А сегодня у вас уже есть своя техника?

С. Ревенко: Весь набор техники есть. Из новой техники – немного, что взяли. Брали бывшую в употреблении. В любом хозяйстве набор техники должен быть большой, а купить всё новое не всегда есть возможность. Первый комбайн мы взяли в станице Роговской тоже из металлолома – приехали, за 300 тысяч три комбайна взяли. Волоком привезли, взяли новые запчасти, за три месяца хлопцы их восстановили.

 

«НГК»: Скажите, вы хотели бы, чтобы ваши дети унаследовали ваше дело?

С. Ревенко: Конечно. Уже и племянники в хозяйстве. Ведь здесь можно честно зарабатывать, и никто тебе слова не скажет. Ты можешь заработать и ездить на том автомобиле, на каком хочешь, и никто не будет тебя осуждать, потому что ты заработал своим трудом.

«НГК»: А вы пережили этот период зависти соседей? Как складываются отношения с односельчанами?

С. Ревенко: Я скажу, что сильной зависти не было. Если с людьми живешь нормально, то и зависти нет. Весь сыр-бор обычно бывает из-за того, что люди не сходились в коллективе в колхозе и уходили в фермеры. Если он был по натуре жадный, то таким и останется. Но обычно у таких людей дело не идет.

«НГК»: А младшего вашего сына в честь кого назвали?

С. Ревенко: В честь деда – Василием.

«НГК»: А у ваших предков есть казачьи корни?

С. Ревенко: Нет, я интересовался у родителей, казаков не было. И меня идея как-то не увлекла, хотя в 90-е звали. Я беседовал с пожилыми людьми, не все любили казаков. Одни говорили, что они плохо относились к женщинам. Но в некоторых станицах казаки действительно были в авторитете. А у нас в хуторе сразу атаманом стал парень «сорви-голова», всё время на танцах драки устраивал, а как провозгласили казачество – всё, купил папаху…

«НГК»: Еще один вопрос. Вы работаете «тильке для сэбэ?», как говорят на Кубани? Часто к вам обращаются за помощью, не замучили ли просьбами?

С. Ревенко: Я так не считаю; полагаю, что мы мало платим налогов. Все плачутся, у человека такая натура: сколько ни дай – всё равно мало.

«НГК»: Вы легко отдаете деньги?

С. Ревенко: Надо начать отдавать, зато потом больше душевной отдачи.

«НГК»: Вы правы, государство клянут, а платить налоги не все хотят…

С. Ревенко: Я за границей не часто был, один раз съездил в Германию, послушал, как они там налоги платят, и государство живет за счет того, что «хитросделанных» там меньше. И это наглядно видно. С другой стороны, если в более цивилизованных странах не разрешают так строить, то у нас всё разрешают: захотел стадион, на – строй! В этом году мы заявили футбольную команду на Кубок губернатора. По положению необходимо вызывать врача и полицию, а полиция разослала требования, чтобы стадион был зарегистрирован и оформлен. Мы-то его сделали, а не на ком он не зарегистрирован. Я прошу теперь администрацию, а там – процедура выделения земли и так далее. Столкнулись даже с тем, что заместитель начальника полиции звонит и говорит: «Я запрещу вам играть!» Запретить, конечно, проще всего. Подобная ситуация была с «Кубань – Олимп», в Березанской; Алексей Дмитриенко тоже там благотворительностью занимался, построил спортзал за свои деньги, и до сих пор его никто не может взять на баланс, администрация не хочет, его же надо содержать.  Возвращаясь к тому, что налоги мало платим. Я сам сижу в депутатах в поселении и вижу, что денег хватает лишь на содержание работников администрации. Лампочки, освещение – это уже мы за свой счет там делали. Единственная задача администрации сейчас – войти в какую-нибудь программу. Если администрация умеет шевелиться, они могут вовремя и правильно собрать пакет документов. Есть хорошие программы – 5%, 10% софинансирования. Сейчас нам вокруг клуба делают плиточку, дорожки, красиво. Но оценили в 17 млн, вот 10% – 1 млн 700 тыс., если бы не фермеры, мы бы не собрали, в администрации таких денег нет. У нас самая большая статья расходов – на дороги, 1 млн 200 тыс., мы их за год растрынькаем – то подметанием, то покосами, плюс гравий, мелкий ремонт. Бюджет у нас в этом году 12 млн, собираем 9 млн, остальное – дотации. И вот из них – 4 млн на содержание администрации, 4 млн – содержание клуба, 30 тыс. – на спорт, 20 тыс. – на погребение, 200 тыс. – на размещение в СМИ.

«НГК»: А фермеров у вас в поселении много?

С. Ревенко: Числится много, по-моему – 50, а в районе – 500 организовывалось, но реально действующих в районе – около 300.

«НГК»: Подмял «Агрокомплекс» или сами развалились?

С. Ревенко: Нет, «Агрокомплекс» не трогал. Сами развалились. Те, кто не объединился.

«НГК»: Вы ведь и футбольную команду на хуторе организовали?

С. Ревенко: Я раньше играл за колхозную команду, и всё время сталкивался с трудностями. Взять автобус, поехать в соседнюю деревню 10 км, всегда была проблема – даст председатель разрешение, не даст… Председатель дал, водитель еще выламывается, надо водителя задурить, либо пряником... «Я не поиду, в прошлый раз семачки оставили в автобусе…» Поэтому всегда думал: найти такую работу, чтобы на свои увлечения и увлечения своих товарищей хватало. Как только стал фермером, как колхоз перестал нам помогать – взял на себя. Сразу было страшновато: то форму купить, то – бензин, но постепенно привык. Самое главное, чтобы вторая половина это не сильно в штыки воспринимала. Чем больше человек отдает, тем больше получает, оно возвращается. Без хвастовства скажу: вот мы, вроде, работаем все приблизительно одинаково, а начинаем убирать – мы убираем 70, а другие убирают 50 центнеров. Не знаю почему. Плюс к этому, хочется увидеть сейчас своими глазами улучшения в жизни. Вот в прошлом году сын пошел в первый класс. Хожу всё время в школу, наша школа на год меня старше, 1966 года постройки. Бесхозность, унылый вид. Вот, думаю, все мы богатеем, ездим на хороших машинах, а в школу дети идут – ну, не в самое лучшее. Думаю, сделаю парадный вход в школу, плиточкой, помогу. Спросил у главы администрации: не против ли, а она – тоже фермер, тоже нас на добрые дела сподвигает. Вызвал человека, который плиточку кладет, он спрашивает: «Ты будешь за свои?» – «Да, говорю». – «Не жалко?» – «Жалко, ты ведь посчитаешь, в копеечку выльется». Он посчитал и говорит: «Я вот здесь сделаю, а вот здесь останется старая плитка, и как будет? Поверь, давай всё сделаем и забор поменяем на входе, колонны поставим». Честно говоря, столько денег было жалко, большие деньги, около 6 млн. Но согласился. Сказал, чтобы быстро сделали. Мы дали свою технику. Общими силами сделали. Зато теперь приятно стало видеть. А с этим детскими площадками от «Единой России»… у нас по району ни одна из этих площадок не заработала, не сдали. Они покрытие положили, которое прокуратура тут же опротестовала. Площадка стояла, а детям запрещали на нее заходить. Мы наняли фирму, которая сделала футбольный стадион с искусственным полем, сейчас детвора играет, зелененькое поле, стало глаз радовать перед школой. Теперь плитку положили. А дорога – плохая, наняли дорожников, положили асфальт – стало всё чисто и на душе приятно. Большого леща нам кидает товарищ Галицкий. Я восхищаюсь тем, что он сделал. Денег у многих много, но не все делают. Вот давайте посчитаем, какой процент он от своего дохода потратил, и пусть каждый столько от своей зарплаты отдаст. Один процент, так один процент. Мы бы намного лучше жили. У государства до сих пор нет силы воли, чтобы достойно собрать налоги. Все ждут, что совесть заиграет, но не у всех она есть.

…Не знаю, как вы, уважаемые читатели воспримете историю Сергея Юрьевича, а я к концу нашей беседы была восхищена его самодостаточностью. Подкупало и то, что держался он без рисовки с чувством собственного достоинства, которое может быть только у человека, уверенного в себе и в завтрашнем дне.

Татьяна ГУСЕЛЬНИКОВА

Комментарии:

добавить комментарий

ветеран 26.08.2019 16:06
Интервью-высший пилотаж. Правдиво обрисована сельская жизнь. Отличная семейная деятельность. Дискование урожая, аж в серце колануло, жалко же. А где логистика, о которой так долго говорили единороссы? По-хорошему, трудяги вырастили, им обязаны поэтапно, по мере созревания и уборки овощей, обеспечить зеленый свет, приехать и забрать дары земли. - Попасть в Программу, говорит? Не те Программы пишут, и не те люди сочиняют недостижимый для всех желающих бред. Дотацию в капстранах дают на площадь производителя , в этом и вся хитрость. На топливо тоже нужна дотация. Тогда и о повышении налога можно говорить. А также о меценатстве в кул.туре, спорте, строительстве , помощи малообеспеченным семьям. Еще лучше, вообще открывать побольше рабочих мест, тогда и бедных не будет.
Читать полностью ↓ ответить на комментарий
Москвич 26.08.2019 16:52
Для нас дискование урожая - вообще какой-то ад, с нашими-то ценами в супермаркетах! Арбузы по рублю с поля!
Читать полностью ↓ ответить на комментарий
ветеран 26.08.2019 18:50
Разбираться и разбираться. Разница в предложенных вами ценами и оформленными на бумаге ложится черным налом кому-то, баблом в карман. (Такая же практика и с турецкой овощной продукцией, не вспотев, дельцы получают баснословные барыши) . А уже от оптовой крутят "Магниты". Вы же понимаете, от какой цены пляшет розница? Если оптовую завысили искусственно, нагревшись на "воздухе", то покупателю на плечи ляжет высокой ценой, снизится спрос, товар залеживается, морковка морщится, огурцы стареют,помидоры гниют,и т.д. До обещанной Бекетовым логистики так и не дошли, чтобы четко, без перекупщиков, чисто, прозрачно.
Читать полностью ↓ ответить на комментарий
Селянин 26.08.2019 16:53
Правильный мужик! Уважение вызывает!
Читать полностью ↓ ответить на комментарий

В этом месяце:

Главный по политике

6149 просмотров

Отмашки не было. Но шансы у...

1595 просмотров

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30

Сегодня: 16 Сентября 2019

все статьи месяца