Как мы «болели» в 88-м!

Очередной мировой футбольный праздник завершился. Поздравляем новых-старых чемпионов — сборную Испании! Они, конечно, молодцы, «отмундиалили» самих аргентинцев во главе с Леонидом Местным.

Да, еще какое-то время болельщики будут вспоминать лучшие игры, обсуждать сумасшедшие по красоте голы и финты футбольных звезд Месси, Роналдо, Мбаппе, Кейна и других славных парней. Мы почти внимательно следили за мундиалем, с изумлением узнали, что в таких «инопланетных» странах, как Кот-д’Ивуар, Кабо-Верде и, о боже, Кюрасао (где это вообще?), тоже играют в футбол на мировом уровне.

Нам же, студентам конца восьмидесятых, врезался в память другой чемпионат — «Европа – 1988», где в финале схлестнулись сборные СССР и Нидерландов. Прекрасный был футбол. Если бы еще наши выиграли, было бы просто сказка, но футбольные боги распорядились иначе, и советская сборная осталась без золота.

Об этом эпическом футбольном сражении напомнил недавно в одной из передач про футбол тренер и бывший полузащитник нашей сборной Игорь Шалимов, который назвал тогдашнюю сборную СССР под предводительством великого Лобановского самой лучшей сборной в истории отечественного футбола. И это, скорее всего, правда!

Итак, как мы «болели». В университетской общаге № 5 КубГУ, казалось, собрались самые буйные болельщики страны и не только. Мы болели так, что, казалось, если бы голландцы услышали наши вопли, то сдались бы еще в первом тайме. Молодые, супергорячие студенты-историки, филологи, юристы и прочие химики с экономистами так желали победы своей сборной, что готовы были сами выскочить на поле и накостылять голландцам Марко ван Бастену, Гуллиту и Куману по первое число. За нашу сборную болели даже девушки, не имевшие понятия, чем отличается угловой от офсайта, а также иностранные студенты нашего славного универа.

Мы ждали победы и только ее. Мы вправе были рассчитывать на золотые медали, тем более что в групповом турнире наши ребята уже побеждали «нидерландюков». Комнаты, где стояли телевизоры, были заполнены студентами, издававшими дикие звериные звуки при каждом остром моменте финала. Стены общаги содрогались от топота и аплодисментов.

Эх, как мы жаждали «золота», но случилось то, что случилось. Сборная СССР уступила 2:0. Горе было безграничным и длилось еще несколько часов. По окончании матча раздосадованные студенты, находясь, само собой, под различной степенью градусов, изливали свою обиду и животное негодование всеми доступными и… не очень способами. Оскорбленные любители футбола бегали между комнатами и орали:

— Не, ну ты видел? Какого хрена он не отдал пас! А судья? Не, ну ты видел, судья-то гад какой! Не, ну надо ж так…

На «пятачок» между общагами летели бутылки, банки, тряпки и прочий зловещий мусор. А кто-то особо униженный и оскорбленный (есть разные версии, кто именно) выбросил прокатный телевизор.

Комендант же, хрупкая женщина, металась между зданиями, холлами и комнатами, пытаясь утихомирить горе-болельщиков.

— Прекратите сейчас же, — кричала она, — завтра я напишу докладную ректору. Я вызову милицию. Вас всех накажут! Вам поставят двойки и отчислят. Я предупреждаю вас в последний раз.

— Как ваши фамилии? — строго обратилась комендант к двум парням, курившим на балконе этажом пониже.

Находчивые студенты, долго не думая, ответили:

— Дасаев! А я Протасов!

Не догадываясь, что это были фамилии футболистов сборной, комендант внесла их в докладную.

Не помню, кто из проректоров собрал собрание по поводу ночного футбольного дебоша, но документ был зачитан строго, с паузами и комментариями, соответствующими теме. Правда, зачитывая этот самый «волшебный» опус, проректор периодически подхихикивал в кулак.

Последняя фраза из сего документа заставила засмеяться в голос и самого докладчика, и всех остальных, кто находился в актовом зале:

— Студенты Дасаев и Протасов курили на балконе, выпивали, бросались бутылками и пели матерные песни оперными голосами.

Анатолий ЦУКАХИН