Культурный проект «Родная речь»
92
Мой отец был столяром высшего разряда, большим юмористом, мастером розыгрыша и редким придумщиком. Многие, даже на первый взгляд не очень веселые вещи, он рассказывал в шутливой форме, хотя сам не закатывался от смеха, как слушающие его, а был всегда серьезен и сосредоточен. Порой он мог немного раскрасить былое событие, изложить свое особенное понимание ситуации, но никогда не перевирал. Если же он придумывал историю с нуля, то потом часто сознавался, что пошутил, так как народ почти всегда ему безоговорочно верил.
Однажды он, собираясь в столичную командировку, пошутил нашей бабушке, т. е. своей матери, что едет в Москву Брежневу на даче паркет стелить. Ну, и что вы думаете, на следующее утро весь поселок знал об этом.
Однажды, на вопрос: «Николай, как там, в Москве ?»,- отец ответил быстро и просто:
- Да вот, позвонил Горбачеву, хотел договориться о встрече, а он мне, мол, сегодня не могу, Николай Андреевич, извините, у меня сейчас Маргарет Тэтчер в гостях. Давайте завтра!
- Нет, завтра я не могу, у меня билет на поезд, домой надо! – гордо ответит папа.
По части розыгрышей ему не было равных. Как-то раз отец что-то ремонтировал на даче у самого начальника училища. Закончив свое дело, от нечего делать, отец сорвал грушу и аккуратно привязал ее на самую верхушку сливы. Вернувшийся на дачу полковник, приняв работу, сказал:
- Андреевич, собирайся, я тебя домой отвезу…
Отец, укладывая инструменты, так, промежду прочим сказал:
- Хорошая у тебя дача, ухоженная. А интересно, как у тебя на сливе груша выросла?
Обалдевший полковник долго смотрел на дерево, где среди черных слив затесалась ярко желтая груша.
- Так я ведь, того, прививал, в смысле экспериментировал… вот, что-то видать получилось.
- Да? - с ухмылкой спросил отец, - точно?
- Да, точно, - парировал хозяин дачи, - я много что делал, вот результат. Из меня хороший Мичурин бы получился. Вот уйду на пенсию… займусь.
- А из меня Аркадий Райкин бы получился, - сказал батя и добавил, - «Это ж я грушу проволочкой того… Мичурин».
Смеялись до самого дома.
Мой отец Николай Андреевич Цукахин, прожил долгую, трудную, но очень яркую и насыщенную жизнь. Для борьбы со многими неприятностями и невзгодами ему в помощь было дадено чувство юмора. Великая вещь! Он пользовался своим прекрасным даром почти до самого конца своих дней.
Родился мой отец в 1930 году, так что успел поголодать, пожить в фашистскую оккупацию в станице Марьянской, а затем принять участие в великом восстановлении страны. Рассказывал, что его с младшим братом чуть не застрелил пьяный немец, как оккупанты заставляли их пилить дрова, и как среди эсэсовцев оказался «добрый» фашист, который за работу дал им целую кастрюлю рисовой каши. С куриным мясом!
- Когда мы приволокли честно заработанный плов домой, мать не поверила и думала, что мы его украли! – вспоминал батя, - мы всей семьей этот рис ели целую неделю!
С войной, вернее с отголосками ее, мой отец столкнулся еще раз в 1960 году. Он работал в Летном военном училище, том, что на улице Дзержинского. Время было советское, поэтому отцу и нашей молодой семье: маме, папе и старшему брату, я же родился только через семь лет, дали участок под строительство дома в поселке 9-й километр, целых 4 с половиной сотки. Естественно бесплатно. Отец сначала возвел времянку о двух комнатах, с печкой и небольшим коридором. Кстати, моя любимая времяночка до сих пор стоит и «здравствует» на участке моих родителей. Так вот, задумал мой батя вырыть еще и подвал. Холодильников тогда еще не было, и поэтому погреб отчасти выручал. Хранили там почти все, от квашеной капусты до сала, хлеба и вина. Через метр земляных работ отец наткнулся на что-то твердое и железное. Попробовал выкопать это что-то, не получалось. Слишком большое. Позвал соседа. Через час копательных работ вдруг выяснилось, это бомба.
- Как бомба, настоящая бомба? – спросил отца очередной «свежий» слушатель этой истории.
- Да, обычная фашистская бомба, - отвечал батя, - кто его знает, что она, сволочь, не взорвалась?! Мы ее, конечно, вытаскивать не стали. Мало ли, что на уме у этой «немецкой посылки». Обкопали только слегка. Я сел на велосипед и поехал в воинскую часть за саперами.
Матушка же моя положила пару досок через яму с бомбой, поставила тазик и стала стирать. Рядом мирно качалась люлька с моим маленьким братом. Как вспоминали родители, саперы приехали только через пару часов.
- Женщина, уходите, под вами бомба, - кричал молодой лейтенант из-за забора и махал руками.
- Куда ж я уйду, - отвечала мама, - я тут живу. А бомба, что бомба, до сих пор же не взорвалась. Может она вообще «негодная».
Всех соседей эвакуировали подальше, бомбу выкопали, аккуратно положили на машину, обложили сеном и медленно увезли куда-то за аэродром, опустили в старый противотанковый ров и там взорвали. Шандарахнуло так, что было слышно всем… от и до! Бомба оказалась «годная».
Анатолий ЦУКАХИН
