106
НГК: Дмитрий Александрович, вспомните, пожалуйста, когда вы начали увлекаться краеведением и почему ваше внимание привлекла судьба русского художника Леонида Сологуба?
Д. Решмет: Во мне живёт обострённое чувство справедливости. Вся моя деятельность — общественная и популяризаторская — связана с желанием торжества справедливости. С темой Леонида Романовича Сологуба я столкнулся несколько лет назад.
НГК: Это касается исторической справедливости или справедливости как таковой?
Д. Решмет: Как таковой. Этим я руководствуюсь и как чиновник, и как исследователь. Глубоко уверен в том, что окружающий нас мир, наша история, наша жизнь более многогранны, чем то, что нам преподносят либо то, что мы знаем. Есть такой грех — быстро забывать о своих выдающихся гражданах. Впрочем, эта тенденция существовала всегда.
Если нам говорят, что на Кубани всего 10–15 ведущих художников, живших в разное время, то у нас создаётся мнение, что вся история развития изобразительного искусства Кубани — это и есть эти 10–15 художников. У большинства граждан не возникает желания узнать, а был ли ещё кто-то, кроме этих пятнадцати.
В своё время я разрабатывал проблему социокультурной идентификации и пришёл к выводу, что каждому человеку, для того чтобы он укоренился на какой-то территории, связал свою жизнь с Краснодаром, Темрюком или Лабинском, нужно дать определённое количество маркеров. Это может быть выдающийся житель, памятник архитектуры, памятник истории, значимое событие в истории нашей страны, привязанное к этому месту. То есть то, чем человек может гордиться, с чем может себя связывать. Это и есть та самая историческая традиция, преемственность.
Мы катастрофически эту преемственность теряем, в том числе из-за низкого уровня популяризаторской работы. Наши жители не видят разницы между территориями. Быть жителем Москвы или Краснодара для многих не принципиально. Ладно, когда это в пределах нашей страны. Но, допустим, когда нет разницы — быть жителем Турции, Египта, Эмиратов или Краснодара — это уже потеря национального самосознания.
НГК: Когда, по вашему мнению, прервалась эта традиция?
Д. Решмет: В 90-е прервалась, могу на примере показать. Мы не можем говорить о стопроцентной преемственности дореволюционной России, советской России и постсоветской России. Разные механизмы включались, но сама традиция была, а в 90-е она прервалась. Достаточно взглянуть на фондохранилища наших музеев. Если до 90-го года существовала система закупок, велась работа с дарителями, выделялся на это, пусть скудный, но какой-то бюджет. Даже не в бюджете дело. Был вектор, направление. То есть музей должен работать на постоянное пополнение фондов в соответствии со своей тематикой и направленностью. В 90-е годы в силу различных преобразований эта система была нарушена. Это проблема общероссийская: от Государственного исторического музея до музеев станиц и малых городов — проблема у всех одна. Я столкнулся с тем, что 30 лет нашей жизни (90-е, нулевые, 10-е годы) выпали как свидетели истории из фондов наших музейных учреждений.
Коллекционированием я осознанно занимаюсь со второго класса школы. Я поставил перед собой задачу не просто собирать раритеты. Это не обязательно антиквариат или что-то дорогое. Это могут быть вещи нашей сегодняшней жизни, объединённые общим признаком, отвечающие определённым качествам, которые можно сформировать в коллекцию. И эта коллекция как отдельный элемент уже несёт в себе культурную, историческую, краеведческую, мемориальную ценность.
НГК: Какие коллекции вам удалось собрать?
Д. Решмет: Из того, что я передал в музей, в том числе в музей им. Фелицына, это были, например: коллекция региональных вымпелов (порядка 70 штук), коллекция медалей победителей спортивных соревнований (порядка 50 штук). Это как раз 90-е, 2000-е, десятые годы. Например, когда предприятия акционировались, вводился хозрасчёт, многие выпускали свои внутренние деньги — хозрасчётные боны. Этот период вообще выпал из музейного внимания. Я передал музею целую подборку хозрасчётных денежных знаков 90-х годов, не только кубанских, но и российских. Подборку акций наших предприятий Геленджика, Анапы, Краснодара.
Это документы, которые могут рассказать пытливому исследователю об экономических преобразованиях в нашей стране и крае.
НГК: Как вы строите поисковую работу?
Д. Решмет: Ты видишь какое-то понятие, незнакомый термин, хочешь узнать, что это значит, начинаешь поднимать литературу, распутываешь цепочку и находишь первопричины — нормативный акт на уровне государства, который привёл к глобальным преобразованиям в экономике. Эта ниточка начинается с одной акции, одной хозрасчётной боны, а приводит тебя к изучению истории своей страны.
Ещё у меня неплохая коллекция изобразительного искусства, фалеристики. Фалеристика — это медали, награды, знаки, значки.
НГК: Есть ли в вашей коллекции подлинные работы художника Леонида Сологуба?
Д. Решмет: Я начал постепенно открывать для себя мир искусства нашего региона. И вот таким большим полем для научной деятельности стало для меня развитие изобразительного и декоративно-прикладного искусства.
Так я узнал, что наш славный город Ейск является родиной не только Леонида Романовича Сологуба, но и Дмитрия Исидоровича Митрохина — замечательного графика, Евгения Николаевича Голяховского — тоже замечательного графика. Это люди, которые были известны не только в масштабах Советского Союза, но и далеко за его пределами. Потому что Митрохин — безусловный классик книжной графики, классик переходного периода от старой России к революционной и уже новой, советской России. И мы, как жители региона, как нравственные наследники Митрохина, Сологуба и Голяховского, можем ощутить свою привязку к этим людям. Понять, что мы с ними жили на одной земле, возможно, если сохранились здания, ходили в одни театры или по одним улицам. Это наполняет человека осознанием причастности к большой интересной истории, к важным событиям, которые были сто или пятьдесят лет назад.
Так начиналась моя история поиска информации о деятелях искусства, имевших отношение к нашему региону. Я поставил себе амбициозную задачу — составить единую энциклопедию художников Кубани и Адыгеи с конца XIX века и по наше время. На сегодняшний день в том или ином виде у меня скопилось порядка 1200 биографий, и это совсем не 15 известных ныне имён. Это профессиональные художники, которые сформировали культурный пласт, дали толчок развитию разных направлений в живописи и графике.
Всем известен факт открытия Маршаком в Краснодаре детского театра, но мало кто знает, что декорации для этого театра создавал Александр Александрович Юнгер — замечательный художник с академическим образованием, автор памятника бойцам Таманской Красной Армии, который является сегодня символом города Славянска-на-Кубани. Он не только делал декорации для детского театра, преподавал в политехническом институте, в художественном училище, но и был инициатором составления первого генплана Краснодара и Новороссийска. Личность разносторонняя: он был и художник, и архитектор, пробыл в Екатеринодаре (Краснодаре) буквально 2–3 года. Волна внутренней эмиграции из столиц на юг привела к всплеску культурной жизни в Екатеринодаре. Ему постоянно пеняли: «Надо же быть с кем-то, а вы ни с кем!»
При этом, когда состоялось открытие памятника Таманской Красной Армии, помимо Анастаса Микояна, Епифана Ковтюха, участников похода Таманской Армии, там присутствовал молодой редактор газеты славянского политотдела Полиен Яковлев. В детстве я считал книгу «Первый ученик» Полиена Яковлева настольной, да и мой сын ей тоже зачитывался. Позже узнал, что Полиен Яковлев стал автором стихов, выбитых на стеле памятника. По убеждениям он был большевик, однако вместе с «буржуазным» Юнгером они делали одно большое общее дело. Также на открытии памятника присутствовал пионер Володя Горлов, который читал стихи с балкона бывшего правления Таманского отдела; впоследствии он стал автором книги о легендарном походе таманцев. Вот это переплетение эпох, людей, различных направлений и взглядов мне всегда было интересно.
Я начал искать следы наших выдающихся земляков, о которых, к сожалению, мы сегодня уже забыли, а кто-то и не знал никогда. Одним из таких людей был Леонид Романович Сологуб. Меня, конечно, в первую очередь удивило, что в фондах нашего музея нет его работ. В частных коллекциях его работы можно по пальцам пересчитать. Из-за этого краснодарцы не имеют возможности познакомиться с его творчеством, почувствовать сопричастность. Его работы — это не просто графические листы, это отражение эпохи. Они делались на полях сражений. Это Верещагин только в графике. Это дневник Первой мировой войны со всеми её батальными сценами, живое документальное свидетельство того периода, как теперь сказали бы, «вещественное доказательство». Величие Сологуба для нас — жителей региона и всей страны — ещё и в том, что он стал летописцем этих событий. Вся его жизнь — это слом эпох, и он прошёл через это всё. На его творческом примере, примере его жизни, мы можем проследить историю страны. Талант его велик и всемирно признан, а у нас в крае он оказался незаслуженно забыт. И только осенью прошлого года силами общественности началось возвращение этого имени на родную Кубань.
НГК: Какие имена ещё, на ваш взгляд, незаслуженно забыты на Кубани?
Д. Решмет: Миллионными тиражами в советское время выпускали открытки с рисунками Голяховского, и никто не знал, что художник, их нарисовавший, — наш земляк. Да, он жил в Москве, понятно. Но он вырос в Ейске, и его жизнь непосредственно связана с Кубанью.
Большое количество художников состоялись на Кубани: Василий Степанович Резников, замечательная художница Татьяна Михайловна Скворикова — уроженка Екатеринодара. Она вошла в историю изобразительного искусства парным портретом Ахматовой и Гумилёва, братья Эрих и Генрих Мордмилловичи, Сергей Николаевич Гросицкий. И это всего лишь несколько имён из довоенного периода.
НГК: Существует несколько точек зрения на то, кого считать кубанским художником, поэтом, певцом. Жителя Краснодарского края по рождению, ставшего впоследствии москвичом или петербуржцем, можно ли их считать кубанскими? Иные граждане говорят: «Уехал с Кубани — уже не наш». Отъезд — это забвение своей малой родины или, наоборот, высшая степень служения Кубани? Своим талантом художник, поэт, певец прославляет наш край на более высоком уровне: всероссийском, мировом, — тем самым преумножая его славу. Ваше личное отношение к этой дилемме?
Д. Решмет: Я глубоко убеждён, что если человек родился и прожил какое-то время, пусть даже в юном возрасте, на территории нашего региона, он не мог не впитать нашу культуру, традиции. Ты так или иначе становишься частью этого социума, ты не можешь из него выпасть.
Возьмите нашего замечательного выдающегося скульптора-фарфориста Алексея Сотникова. Работал он на Дулёвском заводе в Московской области. Он себя казаком считал всю жизнь, в его воспоминаниях это есть.
Эти люди так или иначе привнесли в своё творчество наш кубанский колорит, он отражается в их работах. Они наши, это наш повод для гордости. Наша популяризаторская задача — донести, пусть не в полном объёме, но сформировать у наших жителей вот это чувство причастности и гордости за то, что мы имеем богатейшую историю региона.
НГК: Расскажите, пожалуйста, о вашей работе с музеями.
Д. Решмет: Я очень давно работаю с музеями как даритель. Я дарил экспонаты Государственному историческому музею, Центральному музею МВД России в Москве, нашему музею имени Фелицына, музею имени Коваленко. Я уже не говорю о нашем Славянском историко-краеведческом музее. Сейчас мы сотрудничаем ещё и с музеем истории станицы Полтавской.
Я передал на хранение в Центр документации новейшей истории Краснодарского края более 2 тысяч документов. На их базе сформирован мой личный фонд, который я периодически пополняю. Цель этого фонда — не увековечить себя, а оставить память о нашем регионе и Славянском районе. Есть ряд документов, которые достойны сохраниться в веках и рассказывать будущим поколениям об истории Кубани.
Поэтому коллекции у меня долго не задерживаются: я стараюсь формировать их и передавать кому-то, дополнять существующие, обращать внимание на пробелы. Естественно, то, что дорого моему сердцу или имеет отношение непосредственно к моей работе, пока остаётся у меня.
В одно время я очень плотно занимался систематизацией наград ЦК ВЛКСМ, а также обкомов, крайкомов, комитетов союзных республик. Я изучал символику советского периода, историю молодёжного движения, наградную систему — как официальные награды, которые учреждали обкомы, крайкомы, высшие органы, так и знаки и награды, использовавшиеся в общественной жизни комсомола. У меня сформировалась большая коллекция, на базе которой я издал три справочника в 2010, 2012, 2014 годах.
Это не просто сборник фотографий предметов коллекции: я работал с музеями на всём пространстве бывшего Советского Союза, с архивными учреждениями центральными и областными.
Работа была сложной, заняла несколько лет, но мне удалось найти большое количество документов, решений, постановлений об учреждении наград. Я не просто систематизировал наградную систему комсомола, но и снабдил справочники реальными архивными документами. Одно дело, если бы они остались у меня в столе, другое — я их обнародовал, ввёл в научный оборот. Теперь эта информация доступна неограниченному числу лиц. После того как эти три справочника вышли, они разошлись в 14 стран мира, я уже не говорю о регионах.
НГК: Есть ли у вас награды как у дарителя? И вообще, они существуют?
Д. Решмет: Есть такая общественная награда «За выдающийся вклад в развитие коллекционного дела в России». Если не ошибаюсь, в 2012 или 2013 году меня удостоили этой награды. Причём удостоили решением самих коллекционеров, специалистов, фалеристов, моих коллег. Не я подавал заявку, это стало выражением признательности за ту работу, которую я провёл. Награждали в Санкт-Петербурге, я не поехал, прислали награду по почте. Она у меня дома занимает почётное место.
НГК: Вы давно занимаетесь краеведением, много трудов издали об истории Славянского района. Это проектная деятельность?
Д. Решмет: Мне удалось подготовить семь книг, посвящённых истории Славянского района в разных аспектах. После того как этот вопрос был мною исследован и описан, свою краеведческую коллекцию — от литературы до экспонатов — я также раздал музейным учреждениям. Эта работа заняла 8 лет. Немного освободил голову, отряхнулся и пошёл дальше.
Я не могу поверхностно пройтись по теме, мне нужно в неё вникнуть на 100%, глубоко. То же самое было, когда я писал диссертацию. Базовое образование у меня инженерное, я инженер-землеустроитель, заканчивал Новочеркасскую государственную мелиоративную академию. Получилось так, что я не поступил на исторический факультет.
Но когда я учился на втором или третьем курсе академии, я узнал, что мой прадед Дмитрий Бабенко (по линии бабушки) был одним из первых землеустроителей на Кубани — ирония судьбы… После получения образования я пришёл работать в администрацию района и имел прямое отношение к созданию муниципальной земельной службы. И мне, вчерашнему студенту, пришлось погружаться в эту тему и со старшими товарищами организовывать основу муниципальной земельной службы.
Моя диссертация, потом монография — это возможность получить навык системного исследования, перевести результаты своей работы в академическое русло. Писать я умел всегда, но именно здесь произошла научно-академическая закалка. В профильных изданиях подписываюсь «кандидат исторических наук». У меня вышло на сегодняшний день 11 книг. На первую книгу по истории Славянского района, она вышла в 2017 году, мне понадобилось 5 лет, чтобы её довести до ума. Это не просто работа с архивами, это работа с людьми в первую очередь, потому что люди строили район: гидротехники, врачи, трактористы. Это сбор не только материалов, фактов, но и живой отклик от живых свидетелей, тех, кто воплощал это в жизнь. Это всегда важно, интересно, это хорошая иллюстрация. Одно дело — директива сверху, другое — реальная жизнь и исполнение директив. Поэтому здесь должна быть связка. Получилось так, что в процессе работы, из-за того, что я подходил к вопросу досконально, у меня материала набралось очень много по разным направлениям.
НГК: Живя в Славянске-на-Кубани, занимаясь такой широкой деятельностью, у вас не возникало желания сменить место жительства, перебраться, например, в Москву для работы? Ваше внутреннее ощущение человека и его места — как оно выстраивается для вас?
Д. Решмет: Никогда у меня такого желания не было. По одной простой причине. Возникает аналогия: сколько раз купаются в море люди, живущие на берегу моря? Может быть, вообще не купаются. А сколько купаются те, кто приезжает в отпуск на море? К чему это? К тому, что не обязательно жить в Краснодаре или в Москве, чтобы иметь доступ ко всем благам цивилизации. Тем более сейчас. Живя за 70 километров от Краснодара, я изучаю афиши выставок, постановок театральных, собираюсь и еду целенаправленно. Для того чтобы общаться в нынешнее время с неограниченным количеством людей со схожими интересами, есть сеть, которая покрыла всю планету. Мне кажется, провинции-то нет уже, по сути. Провинция — в голове. Человек либо интересен, либо не интересен, вне зависимости от того, академик он или дворник. Всё это в голове, внутри, в душе и в стереотипах.
Сегодня для того, чтобы себя реализовать, не обязательно ехать в столицу. Вы можете жить в глубинке, при этом иметь обширнейшие связи, путешествовать, ездить, встречаться, проводить время, получать новые знания и чувствовать себя прекрасно.
НГК: Есть такое выражение «гений места». Это не фигура речи, это к тому, с чего мы начали наш разговор. Таким гением места, на мой взгляд, был всемирно известный учёный, краевед, эсперантист Сергей Данилович Мастепанов — сельский учитель из станицы Отрадной.
Д. Решмет: Именно там, в небольшой станице, можно было состояться как личность, стать величиной международной, прославить свою малую родину! Мне кажется, нам так сегодня нужны эти гении места!
Галина ТАШМАТОВА
